![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Одно из рабочих названий: Маша Гессен - зеркало "русского" протеста.
Надя Плунгян. История одной дискредитации.
«Он из математической школы и из еврейской семьи, я тоже [недолго] ходила в математическую 57-ю школу и выросла в еврейской семье. Мы абсолютные ровесники. Я решила, что быстро в него въеду».
...
"Речь – это привилегия. Речь – это инструмент власти. Когда человек, у которого, в представлении элиты, нет и не может быть своей речи, заявляет о праве на высказывание, это вызывает короткое замыкание во всей системе. Единственная возможность спасти положение – судорожно отрицать проблему, а еще лучше – отрицать самого человека.
Увы, в России существует еще одна разновидность социальной смерти, и на официальном языке она называется «недееспособностью». Недееспособность много столетий была в нашей стране поводом для оправдания любых репрессивных санкций, преследующих инаковость, любых вторжений в частную жизнь, и не исключено, что именно поэтому Гессен тратит всю вторую часть книги на то, чтобы поставить Перельману диагноз".
( Read more... )
Надя Плунгян. История одной дискредитации.
«Он из математической школы и из еврейской семьи, я тоже [недолго] ходила в математическую 57-ю школу и выросла в еврейской семье. Мы абсолютные ровесники. Я решила, что быстро в него въеду».
...
"Речь – это привилегия. Речь – это инструмент власти. Когда человек, у которого, в представлении элиты, нет и не может быть своей речи, заявляет о праве на высказывание, это вызывает короткое замыкание во всей системе. Единственная возможность спасти положение – судорожно отрицать проблему, а еще лучше – отрицать самого человека.
Увы, в России существует еще одна разновидность социальной смерти, и на официальном языке она называется «недееспособностью». Недееспособность много столетий была в нашей стране поводом для оправдания любых репрессивных санкций, преследующих инаковость, любых вторжений в частную жизнь, и не исключено, что именно поэтому Гессен тратит всю вторую часть книги на то, чтобы поставить Перельману диагноз".
( Read more... )
