![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
brambeus...Десять лет прошло с тех пор, как я не видел своего друга. Но я знал, что живет он в деревне, на самом берегу моря, летом сеет хлеб, хлопочет с четырех часов утра и до девяти вечера, а зимой то прислушивается к тоскливому завыванию норд-оста, то, когда надоест, едет в Керчь, где pied à terre {пристанище (франц.).} его -- маленький собственный домик с обстановкой раз навсегда определившегося холостяка. Заметьте, холостяка со всеми данными быть прекрасным мужем и отцом семейства; он нежен и чуток, умен и прекрасен, -- он с чудными серыми глазами, -- мой лучший друг. Он был энергичен тогда, и борьба, казалось, доставляла ему всегда наслаждение и новые силы. Одно пугало меня в моем друге: он ненавидел чиновников, но сам тоже (увы!) был большой буквоед. Бывало, для него победа не была и победой, если не подходил он к ней последовательно, на той же почве врага, побивая его его же оружием.
Я так ярко помню его фигуру: он с рапирой в руках без устали наносит удары в стену, выпадая со всей энергией и твердя:
-- Я законник! Я законник!
...
Но что это за фигура там стоит поодаль от других? Толстый господин в шапочке английского капитана, угрюмый, сутуловатый, от которого так и веет одиночеством и каким-то странным отчуждением. Отчего я прильнул к нему вдруг так жадно глазами, и сердце мое тоскливо сжимается, и я еще напряженнее смотрю? Да потому, что это он -- мой приятель! Отчего мне показалось сперва, что это стоит точно брошенный всеми? Что за костюм на нем и отчего он такой толстый, и неужели это он -- он, моя краса и гордость в былые дни? А-а! пусть меняются красивые женщины, их много новых народится, но друг, друг -- он один, и разве развалина друга не говорит вам горше всякого зеркала тяжелую истину о вас самих?
...
Какой длинный это путь от недостроенного здания: и куда ни идешь, где ни ищешь нового пути, все оно, это здание заколдованное, стоит перед глазами. И в этом бессилии уйти, в этом бессилии возвратиться -- весь трагикомизм нашей жизни. И уходим мы за поиском вчерашнего дня и подходим все с тем же идеалом вчерашнего дня: все назади и ничего впереди. Злой волшебник какой-то точно заколдовал нас в этом очарованном кругу, в котором мы все, каждый своей дорогой, идем и все там же топчемся. Горестная чаша не проходит мимо и к устам зовущим снизойти не хочет. Что он пережил в эти годы разлуки! Обидно за человека. К чему свелась его жизнь, бедного законника!.. Он рассказывает мне длинные, скучные истории, и я слушаю их, как отходные, не смея поднять глаз.
...
И сам он понимает все бессмыслие своей жизни и смеется над собой, над этой жалкой борьбой и жалкой победой. Жить лучшими идеалами для того только, чтобы создать обстановку, в которой ничего другого не остается, как осмеивать самого себя... О! мой страх, что это буквоедство сделает свое ужасное дело в моем когда-то милом мне законнике, оказался так ужасно основательным. Лучше бы я не ездил и не видел его.
...
Н. Г. Гарин-Михайловский. Из моего дневника (1895). Собрание сочинений в пяти томах. М., ГИХЛ, 1968. Том 4. Очерки и рассказы (1895--1906). OCR Бычков М. Н.
Я так ярко помню его фигуру: он с рапирой в руках без устали наносит удары в стену, выпадая со всей энергией и твердя:
-- Я законник! Я законник!
...
Но что это за фигура там стоит поодаль от других? Толстый господин в шапочке английского капитана, угрюмый, сутуловатый, от которого так и веет одиночеством и каким-то странным отчуждением. Отчего я прильнул к нему вдруг так жадно глазами, и сердце мое тоскливо сжимается, и я еще напряженнее смотрю? Да потому, что это он -- мой приятель! Отчего мне показалось сперва, что это стоит точно брошенный всеми? Что за костюм на нем и отчего он такой толстый, и неужели это он -- он, моя краса и гордость в былые дни? А-а! пусть меняются красивые женщины, их много новых народится, но друг, друг -- он один, и разве развалина друга не говорит вам горше всякого зеркала тяжелую истину о вас самих?
...
Какой длинный это путь от недостроенного здания: и куда ни идешь, где ни ищешь нового пути, все оно, это здание заколдованное, стоит перед глазами. И в этом бессилии уйти, в этом бессилии возвратиться -- весь трагикомизм нашей жизни. И уходим мы за поиском вчерашнего дня и подходим все с тем же идеалом вчерашнего дня: все назади и ничего впереди. Злой волшебник какой-то точно заколдовал нас в этом очарованном кругу, в котором мы все, каждый своей дорогой, идем и все там же топчемся. Горестная чаша не проходит мимо и к устам зовущим снизойти не хочет. Что он пережил в эти годы разлуки! Обидно за человека. К чему свелась его жизнь, бедного законника!.. Он рассказывает мне длинные, скучные истории, и я слушаю их, как отходные, не смея поднять глаз.
...
И сам он понимает все бессмыслие своей жизни и смеется над собой, над этой жалкой борьбой и жалкой победой. Жить лучшими идеалами для того только, чтобы создать обстановку, в которой ничего другого не остается, как осмеивать самого себя... О! мой страх, что это буквоедство сделает свое ужасное дело в моем когда-то милом мне законнике, оказался так ужасно основательным. Лучше бы я не ездил и не видел его.
...
Н. Г. Гарин-Михайловский. Из моего дневника (1895). Собрание сочинений в пяти томах. М., ГИХЛ, 1968. Том 4. Очерки и рассказы (1895--1906). OCR Бычков М. Н.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-01-05 05:24 pm (UTC)Вот оно, счастье! Плюс жена и дети)
no subject
Date: 2013-01-05 06:47 pm (UTC)А зарисовка только кажется грустной, она дышит мечтой, как южным солнцем, закатным, ласкающим, запахом моря, тем, что не хватает северянам и всегда не будет хватать... здесь и сейчас, но он обязательно затоскует о том, что завтра он расстанется с солнцем и с морем, задавая себе резонный вопрос: но ведь я ещё не расстался с ними?
Там есть ещё не один штрих:
...Там, на горизонте, уже вырисовываются нежные группы облаков -- горы Крыма.
И сильней бьется сердце. Надвигаются сумерки с своим особым очарованьем, нагоняя на душу столько неясных и сладких грез. Они ласкают душу и нежно расправляют ее морщины. Я смотрю в окна: кругом молодая, умытая зелень полей, чудный свод неба, и точно шепчет ласково и мягко полная грусти и прелести окружающая природа: "До завтра,-- завтра я подарю тебя таким же прекрасным и светлым днем".
Просто и бесконечно торжественно в этом вольном преддверье Крыма, под этим уже южным небом, в этих местах, где нет-нет и мелькнет высокий тополь и белая хатка под ним, и огонек, и запах родного дома, и вся прелесть милой родины.
...В окнах вагона золотая пыль исчезающего, точно усталого солнца, чудный воздух мая, зеркальные озера, вода и зелень. А на станциях темные лица татар, хохлов, евреев и цыган -- лица юга, говор юга, звучный и ласкающий, как музыка мотива молодых отлетевших дней...
Родины? А где же у души родина?
no subject
Date: 2013-01-06 10:01 pm (UTC)Боже, сколько лет я иду, но не сделал и шаг.
Боже, сколько дней я ищу то, что вечно со мной,
Сколько лет я жую вместо хлеба сырую любовь,
Сколько жизни в висок мне плюет
Вороненым стволом долгожданная да-a-аль !
Черные фары у соседних ворот,
Люки, наручники, порванный рот.
Сколько раз, покатившись, моя голова
С переполненной плахи летела сюда, где
Родина.
Еду я на родину,
Пусть кричат - уродина,
А она нам нравится,
Хоть и не красавица,
К сволочи доверчива,
Ну, а к нам - ...
Боже,
Сколько правды в глазах государственных шлюх !
Боже,
Сколько веры в руках отставных палачей !
Ты не дай им опять закатать рукава,
Ты не дай им опять закатать рукава
Суетливых ночей.
Черные фары у соседних ворот,
Люки, наручники, порванный рот.
Сколько раз, покатившись, моя голова
С переполненной плахи летела сюда, где
Родина. Еду я на родину,
Пусть кричат - уродина,
А она нам нравится,
Спящая красавица,
К сволочи доверчива,
Ну, а к нам...
Из-под черных рубах рвется красный петух,
Из-под добрых царей льется в рты мармелад.
Никогда этот мир не вмещал в себе двух
Был нам богом отец, ну а чертом
Родина. Еду я на родину,
Пусть кричат - уродина,
А она нам нравится,
Спящая красавица,
К сволочи доверчива,
Ну, а к нам...
no subject
Date: 2013-01-07 01:51 am (UTC)противостояние... "крик"... "уродина"... "шлюх", "палачей"... это некие черные метки, те же таблички, непонятное и непонятое, но за этими метками - человек, судьба человека, почему же человек становится функцией, теряя человеческий облик, откуда в нем появляется презрение к себе подобным, обретая расистские формы, которые уже начинают оправдывать возможное унижение другого, насилие над другим?.. так начинают расправляться и с историей, в которой заложены смыслы человеческих жизней, которые не вернуть, которые не имеют и не получат никакого шанса что-либо поправить...
вразумительная критика и просвещение никогда не потеряют свое значение, создаваемый журнал - диалог со своими сомнениями...
возможно, уходя в сторону от вопроса...
Понятие о родине формируется, похоже, вместе с формированием твоей души... ни в территориальные, ни в культурные, ни в языковые рамки не желая укладываться. Более того, я часто думал об "обреченных" быть, жить и идти по границе культур, не желающих "выбирать", такие люди сами становятся границей, проводниками, в душе неся противоречия между культурами и народами... они не могут быть гарантами мира, но роль их бесценна... надеюсь... а война стирает границы и вместе с ними прежде всего этих пограничников... пожалуй, эти мысли и поддерживают меня в моем пути.
Прошу прощение за излишнюю патетику, но поднятый вопрос никогда не давал мне покоя, хотя часто оборачился против меня: насколько ты достоин того, на что надеешься? Отвечая честно, несколько умеряешь свой пыл, пафос и претензии, но ни в коем случае не опуская руки...
Спасибо за отклик!
no subject
Date: 2013-01-07 09:45 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-10 06:15 pm (UTC)Lena Chamamyan - Sareri Hovin Mernem
no subject
Date: 2013-01-12 10:42 am (UTC)Тоска по дому, по природе, по своей же душе, по родным, и все это еще умноженная на боль народа.
Если перевести дословно текст, то смысл пропадет.
И тут еще имеет значение, что поют именно сирийские армяне, у них очень трагичная судьба
Спасибо большое что выложили...