Неожиданный Хэммилл (Peter Hammill)

 Альбом в своё время мне показался странным. Но чем-то заворожил. Через несколько лет я, признаюсь, с некоторым трудом его разыскал (ни название, ни год издания не запомнил). А теперь время от времени я возвращаюсь к нему:

Peter Hammill "And Close As This", 1986.
Переводы песен.

Sleep Now / Спите (Перевод Микаэл Абазян и Сергей Петрушанко)
Спите,
еще один день ваших детских жизней закончился,
давайте спать,
завтрашние прекрасные новые миры
наверняка придут еще, а проблем станет больше,
вы - такое чудо, такая загадка для меня.

Где-то там
ваши будущие друзья лежат так же, как и вы,
а ваши возлюбленные
сейчас всего лишь плачущие крошки.
Ох, мир вертится под нашими ногами,
наши жизни проходят
в нашем сне.

Так скоро вы отправитесь в этот большой мир,
мелодии взрослой жизни зовут маленьких девочек.

Помните,
в чем бы другом вам ни приходилось сомневаться,
твердо помните,
хотя вы и слушаете его, в основном, когда он повышает голос,
ваш отец любит вас,
и, кажется, он никогда не понимал смысла этих слов до этого момента.

Так скоро вы отправитесь в этот большой мир,
но одну мелодию детства я пою для своих маленьких девочек...

Спите,
как-нибудь я расскажу вам о своей жизни.
О, так странно
думать о том, что ваши глаза увидят то,
что никогда не увидят мои,
эти самые глаза, которые нежно подрагивают
в каких-то уходящих детских снах.
Спите,
спокойно и тепло в уюте ваших постелей,
давайте спать...
Хотя вы и не запомните того, что я сказал,
ваш отец любит вас,
и, кажется, он никогда не понимал смысла этих слов до этого момента,
и, кажется, он никогда не понимал смысла этих слов.

Too Many of my Yesterdays / Слишком много моих вчерашних дней
(Перевод Микаэл Абазян и Сергей Петрушанко)
Так много лет назад, я думал, что ты - единственная,
кто знает, когда люди начинают меняться, отдаются странностям,
дрейфуют по линии своей жизни, одержимые прошлым?
Кто знает, какое из "до свиданий" окажется последним?
Не пытайся убеждать меня, что ничто не умирает.
Не пытайся убеждать меня, что ничто не поменялось,
Не пытайся убеждать меня, что нет ничего нового,
слишком много моих вчерашних дней принадлежит тебе.

Я спрятал свое разбитое сердце, я выбросил тебя из головы,
я встал с колен, я собрал все свои обломки,
но вот вижу тебя вновь - и снова дрожь в душе.
Именно когда я решил, что, наконец, покончил с тобой,
не приходи и не показывай мне, что это неправда.

Говори мне об этом, поговори со мной -
я слышу, оно приходит, я чувствую, оно приходит,
то, как ты хочешь, чтобы все было.
Ты лишь торгуешь моей памятью,
не приходи и не говори, что все еще любишь меня.

Ты торгуешь моей памятью, ты торгуешь в светлом прошлом;
ты знаешь, что я потерян в штормовых морях... Но я все еще стою перед мачтой,
под звездами и под парусом, направляясь к обманчивым горизонтам...
За танцем семи вуалей я все еще вижу тебя...

Говори мне об этом, иди своим путем;
Я вижу, оно приходит, я слышу, оно приходит,
я знаю, что ты уже почти сказала.
Тебе принадлежит слишком много моих вчерашних дней,
и я не хочу пасть опять.

Не пытайся убеждать меня, что ничто не поменялось,
Не пытайся убеждать меня, что нет ничего нового,
слишком много моих вчерашних дней потеряно вместе с тобой.

Напомню кое-что из творчества Van Der Graaf Generator.
Из раннего, я называю его, "мистическим". Один из лучших альбомов Still Life, 1976.
Середина 70-х. Удивительные времена.

Перевод Ирины Мирзуитовой (от этого перевода я не в восторге, но сам на такой подвиг решиться не могу, других пока не нашёл)
НАТЮРМОРТ

Цитадель звучит эхом тысячи голосов, ныне немых
Что мы получили?
Кем мы выбрали быть?
Сейчас вся история сокращена до слогов нашего имени -
Ничто не может остаться прежним:
Теперь Бессмертные здесь.
Когда-то это казалось разумным -
Запрячь все силы
Жизни без страха смерти,
Но скоро мы обнаружили, что скука и бездействие
Вовсе не негативны, но это единственный известный нам закон,
И мертвы как воля, так и слова вроде "спасение".

Став независимым от всех возрастов, всех страхов и конца...
Зачем я притворяюсь?
Наша сущность дистиллирована
И весь семейный вкус уже истощен
И хотя девственность и сохранена,
Она оставляет нас стерильными,
Чтобы жить в течение миллионов лет,
Так же близко к смеху, как и к слезам,
Жить, если ты утверждаешь, что все,
Что входит в это понятие - это дышать, есть, испражняться,
Копить деньги, пить,
Блевать, спать, погружаться все ниже и ниже
И окончательно убивать время,
Которое больше не имеет значения.

Прогони прочь страх смерти, и все, что ты
Бросил вместе с ним, это только порочный круг фантазии.
Успокой свое тяжелое дыхание, и, хотя тебе
Окончательно надоел бесконечный экстаз,
Это - все то же кольцо, с помощью которого ты надеешься
Быть помолвленным
Чтобы жениться на девушке, которая даст тебе вечность -
Это безумно, и, если откровенно,
Этого просто недостаточно.

Что это за глупая, тупейшая боль,
Такая, что я не могу закрыть глаза, чтобы не почувствовать ее присутствие?
Что за презренное отчаяние требует конца
Для всего сущего в бесконечности?
Если мы выиграли, как мы отнесемся сейчас к цене победы?
Что мы выторговали, и что мы потеряли?
Что мы оставили, не зная, что оно было?

Что за мысли сейчас о том, что нужно гнуть ту же линию,
Игнорируя смерть и время?
Все, что мы имели, мы потеряли,
Все, чего мы добивались и что мы любили больше,
Чем земное, есть только пустой звук
Фальшивой надежды и фальшивого освобождения.

Но брачное ложе уже готово,
Приданое уплачено:
Беззубое, изможденное лицо вечности
Теперь зовет меня в постель
Совокупиться с ее высохшим телом - моя жена.
Ее навечно,
Ее навечно,
Ее навечно,
В натюрморте.

И патетичная концовка - Van Der Graaf Generator - Childlike Faith In Childhood's End - Part 2:

ДЕТСКАЯ ВЕРА В КОНЕЦ ДЕТСТВА
Перевод Ирины Мирзуитовой:

Существование - это сцена, на которой мы выступаем,
Лунатичный обман разума и сердца:
Это безнадежно, я знаю,
Но я должен идти дальше
И попытаться начать
Видеть что-либо большее, чем ежедневное
Выживание, преследуемое окончательной смертью.
Если бы я поверил, что это и есть сущность
Жизни, к которой мы пришли,
Я бы не стал тратить зря ни единого вздоха.
Как бы то ни было, должно быть нечто большее.
Было время, когда я больше чувствовал, чем знал,
Но сейчас, окопавшись в моем окружении,
В свете более земном, хотя грохот сотрясает мой мозг:
Мы живем, мы умираем ... а дальше?

В начале начал были порядок и предопределенность,
Но сейчас эта дорога дошла до границы, и, стоя на коленях,
Нет способа увидеть будущее, каким бы оно ни было.
Хотя силы, которые держат нас на этом месте,
Столетия и столетия неизменно спокойны,
Мы тоже имеем вид творения.

В то время как антиматерия всасывает и пульсирует периодически -
Почка раскрывается, цветение прекращено, все пространство - это живая история.
Кажется, хотя время предаст нас, мы пока еще живы,
И хотя я не вижу Бога, который спас бы нас, мы спасемся
Через столетия прогресса,
Который не уведет нас далеко.
Все иллюзия! Все поддельно -
Мы даже не знаем, что мы такое...
Смеешься, надеешься, молишься, шутишь, Сын Человека!
С опущенными глазами, но возвышенными сердцами, мы - крупинки песка
И хотя, в свое время, море может поглотить нас,
Мы - камни, на которых коренится будущее - на нас оно растет!

Мы не могли быть здесь, чтобы разделить это,
Если вечность - только шутка,
Но я думаю, что я могу вынести это,
Если следующая жизнь будет лучше этой.
Даже если и будет на свете рай, когда мы умрем,
Бесконечное блаженство было бы так же бессмысленно, как ложь,
Которая всегда приходит как ответ на вопрос
'Почему мы смотрим глазами творения?'

По воле волн без курса, здесь так одиноко -
Вот наша единственная догадка о том, что лежит позади темноты.
Итак, я нашел, что я могу крепко держаться за жизнь,
Думать о жизненном пути, который значит больше, чем собственно я -
Сны о чем-то большем, чем мы.
Время и Пространство висят тяжким грузом на моих плечах:
Когда вся жизнь будет пройдена, кто может сказать,
Что не останется измененной силы?
Хотя башни города "заказаны" для нас, людей из глины,
Мы знаем, однажды мы измерим их высоту.
Испуганные молчанием -
Испуганные, но думающие весьма упорно,
Давайте сосчитаем звезды.

Старше, мудрее, печальнее, слепее, смотрите - мы идем
Быстрее, дольше, тверже, сильнее, это уже начинается:
Краски пузырятся, отражение раскалывается, стремясь
к центру, в финальном великолепии распадается.
Вселенная уже призывает нас,
И Человек, тоже, должен занять Его место...
Лишь несколько быстро пролетевших секунд,
Чтобы удивиться их бесполезной трате -
И дети, которые были нами, идут дальше,
Перевоплощение успокаивает свою теперь совершенную песню,
И наконец мы свободны от цепей творения.

Все шутники и тюремщики, и все старьевщики и работорговцы,
Вся толпа, что плясала под веселую мелодию -
Людьми мы все можем быть,
Но Человечность мы должны вознести высоко
Во имя нашей веры и надежды и любви.
Это время всех пилигримов, и время мошенников тоже,
Это время, когда мы все останемся одинокими и обнаженными,
Нагими перед галактиками -
Нагими, но одетыми в сверхвидение...
И когда мы достигнем Конца Детства, мы начнем опять.

И хотя темна дорога
И расстояние до вершины разбивает мне сердце
При мысли о том, что я никогда не увижу ее, я продолжаю играть свою роль,
Веря, что то, что ждет нас -
Космос, подобный пыли прошлого...
В смерти сущего человечества жизнь возродится!

Неожиданный Хэммилл (Peter Hammill)

 Альбом в своё время мне показался странным. Но чем-то заворожил. Через несколько лет я, признаюсь, с некоторым трудом его разыскал (ни название, ни год издания не запомнил). А теперь время от времени я возвращаюсь к нему:

Peter Hammill "And Close As This", 1986.
Переводы песен.

Sleep Now / Спите (Перевод Микаэл Абазян и Сергей Петрушанко)
Спите,
еще один день ваших детских жизней закончился,
давайте спать,
завтрашние прекрасные новые миры
наверняка придут еще, а проблем станет больше,
вы - такое чудо, такая загадка для меня.

Где-то там
ваши будущие друзья лежат так же, как и вы,
а ваши возлюбленные
сейчас всего лишь плачущие крошки.
Ох, мир вертится под нашими ногами,
наши жизни проходят
в нашем сне.

Так скоро вы отправитесь в этот большой мир,
мелодии взрослой жизни зовут маленьких девочек.

Помните,
в чем бы другом вам ни приходилось сомневаться,
твердо помните,
хотя вы и слушаете его, в основном, когда он повышает голос,
ваш отец любит вас,
и, кажется, он никогда не понимал смысла этих слов до этого момента.

Так скоро вы отправитесь в этот большой мир,
но одну мелодию детства я пою для своих маленьких девочек...

Спите,
как-нибудь я расскажу вам о своей жизни.
О, так странно
думать о том, что ваши глаза увидят то,
что никогда не увидят мои,
эти самые глаза, которые нежно подрагивают
в каких-то уходящих детских снах.
Спите,
спокойно и тепло в уюте ваших постелей,
давайте спать...
Хотя вы и не запомните того, что я сказал,
ваш отец любит вас,
и, кажется, он никогда не понимал смысла этих слов до этого момента,
и, кажется, он никогда не понимал смысла этих слов.

Too Many of my Yesterdays / Слишком много моих вчерашних дней
(Перевод Микаэл Абазян и Сергей Петрушанко)
Так много лет назад, я думал, что ты - единственная,
кто знает, когда люди начинают меняться, отдаются странностям,
дрейфуют по линии своей жизни, одержимые прошлым?
Кто знает, какое из "до свиданий" окажется последним?
Не пытайся убеждать меня, что ничто не умирает.
Не пытайся убеждать меня, что ничто не поменялось,
Не пытайся убеждать меня, что нет ничего нового,
слишком много моих вчерашних дней принадлежит тебе.

Я спрятал свое разбитое сердце, я выбросил тебя из головы,
я встал с колен, я собрал все свои обломки,
но вот вижу тебя вновь - и снова дрожь в душе.
Именно когда я решил, что, наконец, покончил с тобой,
не приходи и не показывай мне, что это неправда.

Говори мне об этом, поговори со мной -
я слышу, оно приходит, я чувствую, оно приходит,
то, как ты хочешь, чтобы все было.
Ты лишь торгуешь моей памятью,
не приходи и не говори, что все еще любишь меня.

Ты торгуешь моей памятью, ты торгуешь в светлом прошлом;
ты знаешь, что я потерян в штормовых морях... Но я все еще стою перед мачтой,
под звездами и под парусом, направляясь к обманчивым горизонтам...
За танцем семи вуалей я все еще вижу тебя...

Говори мне об этом, иди своим путем;
Я вижу, оно приходит, я слышу, оно приходит,
я знаю, что ты уже почти сказала.
Тебе принадлежит слишком много моих вчерашних дней,
и я не хочу пасть опять.

Не пытайся убеждать меня, что ничто не поменялось,
Не пытайся убеждать меня, что нет ничего нового,
слишком много моих вчерашних дней потеряно вместе с тобой.

Напомню кое-что из творчества Van Der Graaf Generator.
Из раннего, я называю его, "мистическим". Один из лучших альбомов Still Life, 1976.
Середина 70-х. Удивительные времена.

Перевод Ирины Мирзуитовой (от этого перевода я не в восторге, но сам на такой подвиг решиться не могу, других пока не нашёл)
НАТЮРМОРТ

Цитадель звучит эхом тысячи голосов, ныне немых
Что мы получили?
Кем мы выбрали быть?
Сейчас вся история сокращена до слогов нашего имени -
Ничто не может остаться прежним:
Теперь Бессмертные здесь.
Когда-то это казалось разумным -
Запрячь все силы
Жизни без страха смерти,
Но скоро мы обнаружили, что скука и бездействие
Вовсе не негативны, но это единственный известный нам закон,
И мертвы как воля, так и слова вроде "спасение".

Став независимым от всех возрастов, всех страхов и конца...
Зачем я притворяюсь?
Наша сущность дистиллирована
И весь семейный вкус уже истощен
И хотя девственность и сохранена,
Она оставляет нас стерильными,
Чтобы жить в течение миллионов лет,
Так же близко к смеху, как и к слезам,
Жить, если ты утверждаешь, что все,
Что входит в это понятие - это дышать, есть, испражняться,
Копить деньги, пить,
Блевать, спать, погружаться все ниже и ниже
И окончательно убивать время,
Которое больше не имеет значения.

Прогони прочь страх смерти, и все, что ты
Бросил вместе с ним, это только порочный круг фантазии.
Успокой свое тяжелое дыхание, и, хотя тебе
Окончательно надоел бесконечный экстаз,
Это - все то же кольцо, с помощью которого ты надеешься
Быть помолвленным
Чтобы жениться на девушке, которая даст тебе вечность -
Это безумно, и, если откровенно,
Этого просто недостаточно.

Что это за глупая, тупейшая боль,
Такая, что я не могу закрыть глаза, чтобы не почувствовать ее присутствие?
Что за презренное отчаяние требует конца
Для всего сущего в бесконечности?
Если мы выиграли, как мы отнесемся сейчас к цене победы?
Что мы выторговали, и что мы потеряли?
Что мы оставили, не зная, что оно было?

Что за мысли сейчас о том, что нужно гнуть ту же линию,
Игнорируя смерть и время?
Все, что мы имели, мы потеряли,
Все, чего мы добивались и что мы любили больше,
Чем земное, есть только пустой звук
Фальшивой надежды и фальшивого освобождения.

Но брачное ложе уже готово,
Приданое уплачено:
Беззубое, изможденное лицо вечности
Теперь зовет меня в постель
Совокупиться с ее высохшим телом - моя жена.
Ее навечно,
Ее навечно,
Ее навечно,
В натюрморте.

И патетичная концовка - Van Der Graaf Generator - Childlike Faith In Childhood's End - Part 2:

ДЕТСКАЯ ВЕРА В КОНЕЦ ДЕТСТВА
Перевод Ирины Мирзуитовой:

Существование - это сцена, на которой мы выступаем,
Лунатичный обман разума и сердца:
Это безнадежно, я знаю,
Но я должен идти дальше
И попытаться начать
Видеть что-либо большее, чем ежедневное
Выживание, преследуемое окончательной смертью.
Если бы я поверил, что это и есть сущность
Жизни, к которой мы пришли,
Я бы не стал тратить зря ни единого вздоха.
Как бы то ни было, должно быть нечто большее.
Было время, когда я больше чувствовал, чем знал,
Но сейчас, окопавшись в моем окружении,
В свете более земном, хотя грохот сотрясает мой мозг:
Мы живем, мы умираем ... а дальше?

В начале начал были порядок и предопределенность,
Но сейчас эта дорога дошла до границы, и, стоя на коленях,
Нет способа увидеть будущее, каким бы оно ни было.
Хотя силы, которые держат нас на этом месте,
Столетия и столетия неизменно спокойны,
Мы тоже имеем вид творения.

В то время как антиматерия всасывает и пульсирует периодически -
Почка раскрывается, цветение прекращено, все пространство - это живая история.
Кажется, хотя время предаст нас, мы пока еще живы,
И хотя я не вижу Бога, который спас бы нас, мы спасемся
Через столетия прогресса,
Который не уведет нас далеко.
Все иллюзия! Все поддельно -
Мы даже не знаем, что мы такое...
Смеешься, надеешься, молишься, шутишь, Сын Человека!
С опущенными глазами, но возвышенными сердцами, мы - крупинки песка
И хотя, в свое время, море может поглотить нас,
Мы - камни, на которых коренится будущее - на нас оно растет!

Мы не могли быть здесь, чтобы разделить это,
Если вечность - только шутка,
Но я думаю, что я могу вынести это,
Если следующая жизнь будет лучше этой.
Даже если и будет на свете рай, когда мы умрем,
Бесконечное блаженство было бы так же бессмысленно, как ложь,
Которая всегда приходит как ответ на вопрос
'Почему мы смотрим глазами творения?'

По воле волн без курса, здесь так одиноко -
Вот наша единственная догадка о том, что лежит позади темноты.
Итак, я нашел, что я могу крепко держаться за жизнь,
Думать о жизненном пути, который значит больше, чем собственно я -
Сны о чем-то большем, чем мы.
Время и Пространство висят тяжким грузом на моих плечах:
Когда вся жизнь будет пройдена, кто может сказать,
Что не останется измененной силы?
Хотя башни города "заказаны" для нас, людей из глины,
Мы знаем, однажды мы измерим их высоту.
Испуганные молчанием -
Испуганные, но думающие весьма упорно,
Давайте сосчитаем звезды.

Старше, мудрее, печальнее, слепее, смотрите - мы идем
Быстрее, дольше, тверже, сильнее, это уже начинается:
Краски пузырятся, отражение раскалывается, стремясь
к центру, в финальном великолепии распадается.
Вселенная уже призывает нас,
И Человек, тоже, должен занять Его место...
Лишь несколько быстро пролетевших секунд,
Чтобы удивиться их бесполезной трате -
И дети, которые были нами, идут дальше,
Перевоплощение успокаивает свою теперь совершенную песню,
И наконец мы свободны от цепей творения.

Все шутники и тюремщики, и все старьевщики и работорговцы,
Вся толпа, что плясала под веселую мелодию -
Людьми мы все можем быть,
Но Человечность мы должны вознести высоко
Во имя нашей веры и надежды и любви.
Это время всех пилигримов, и время мошенников тоже,
Это время, когда мы все останемся одинокими и обнаженными,
Нагими перед галактиками -
Нагими, но одетыми в сверхвидение...
И когда мы достигнем Конца Детства, мы начнем опять.

И хотя темна дорога
И расстояние до вершины разбивает мне сердце
При мысли о том, что я никогда не увижу ее, я продолжаю играть свою роль,
Веря, что то, что ждет нас -
Космос, подобный пыли прошлого...
В смерти сущего человечества жизнь возродится!