"Переименование г.Екатеринбурга", 1915

[brambeus]

"Переименование г.Екатеринбурга" - "Зауральский край", 28 апреля 1915 года.

27 апреля под председательством А.Е.Обухова состоялось совещание по вопросу о переименовании г.Екатеринбурга. Присутствовали преосвященный Серафим, прокурор окружного суда А.А.Гильков, О.Е.Клер, М.О.Клер, А.М.Симонов и др... Одним словом, перед этими уважаемыми людьми стоит непростая задача избавиться от немецкого хвоста "бург", чтобы приблизить победу над немецким империализмом. Осип Клер как самый продвинутый учёный и знаток языков доходчиво объясняет провинциальной публике, что здесь жили иссейдонцы, и предлагает назвать город Иссейдонском... В публике некоторое замешательство, но фантазия отцов города и в те далёкие времена была неиссекаемой, а тут им Иссейдонск предлагают! Екатеринополь! Но, как водится, порядились, посудачили - чай не в окопах вшей кормить - да и разошлись. Большевики были порасторопнее... И исход был печальнее.

Примечания.
ГИЛЬКОВ Александр Александрович.
ЗАКЛЕЙМЕННЫЕ ВЛАСТЬЮ. Анкеты, письма, заявления политзаключенных в Московский Политический Красный Крест и Помощь политзаключенным, во ВЦИК, ВЧК-ОГПУ-НКВД. (по категориям репрессированных)
Родился в 1880-х. Получил высшее юридическое образование. До революции служил прокурором Вятского окружного суда, в 1917 — член окружного суда в Перми, после разгона суда большевиками работал заведующим административным отделом на Мотовиленском заводе. Женат на Александре Алексеевне Гильковой. 8 сентября 1918 — арестован, обвинялся в «побеге Великого князя Михаила Александровича». Расстрелян в ответ на убийство Урицкого и покушение на Ленина (по другой версии, арестован в парке вместе с группой прохожих, заставили раздеться и, подкалывая штыками, заставили броситься в переполненную выгребную яму).
Аничков В. П. Екатеринбург – Владивосток. (1017-1922). e-reading.org.ua › downloadhtml.php…
Балмасов С. С. Красный террор на востоке России в 1918-1922 гг. М.: Посев, 2006. С. 113, 118.

Из воспоминаний Аничкова:
"Под конец я рассказал профессору (Грум-Гржимайло) все подробности казни бывшего прокурора суда Александра Александровича Гилькова. Гильков с самого начала революции впал в паническое состояние и решил бросить прокуратуру, что ему и удалось, получив назначение на должность члена суда в Перми. Вскоре после переселения со всей его семьей Пермский суд был разогнан большевиками, и Гилькову с большим трудом удалось получить место конторщика в мотовилихинском заводе. Жизнь потекла тихо и уединенно, но все же скромного жалования не хватало, и приходилось постепенно ликвидировать и драгоценности его жены, коих запас был невелик и, наконец, очередь дошла до столового серебра, из коего осталось в наличности всего шесть чайных ложек. Несмотря на эти материальные лишения, все же Гильков был рад, ибо это скромное место избавляло его от ответственности, связанной с должностью прокурора. Но все же в одну "прекрасную" ночь раздался звонок и в квартиру ворвались "товарищи солдаты" с обыском оружия. Конечно, оружия не нашли, потому что его и не было, но "воры товарищи" захватили серебряные ложки. Хозяйка Александра Алексеевна была очень огорчена отнятием ложек и высказала намерение отправиться в Совдеп с жалобой. "Что ты, что ты!!! - воскликнул супруг. - И не вздумай об этом говорить, а благодари Господа Бога, что оставили в живых". Александра Алексеевна так была огорчена этой потерей, что и на другой день не переставала плакать. Видя это огорчение, Александр Александрович предложил ей проводить ее в гости к одной дружественной семье, но, несмотря на ее просьбу пойти с ней вместе, наотрез отказался. "Я зайду за тобой в 8 часов вечера, и тогда на минутку зайду к ним, но к 9 часам мы должны быть дома, ибо с этого часа запрещено выходить на улицу". Проводив жену и возвращаясь домой, он, проходя сквер, уселся на скамейку, дабы отдохнуть и выкурить папироску. В это время сквер оцепили солдаты и всех, кто там находился, повели в какое-то казенное здание, кажется гимназию. Там ввели в ретирадное место с примитивным устройством (с большими дырами в общей доске), приказали раздеться и броситься в выгребную яму как "месть за убийство" не то Урицкого, не [то] Свердлова. Поднялся невообразимый вопль. Люди, стоя на коленях, умоляли расстрелять их тут же, лишь бы избегнуть этой мучительной смерти, но палачи были неумолимы. Подталкивая штыками, они заставляли их броситься в переполненную отбросами яму". (Источник)

Comments

[yuridmitrievich.livejournal.com]

"Приехавший недавно из Петрограда доктор Б. рассказывает следующий эпизод. Однажды хозяйка квартиры, в которой он жил, заявила ему, что она не сможет его накормить и вместо ответа на его вопрос, отчего он в этот день должен остаться без обеда, повела его на кухню и показала на столе часть человеческой ноги. Возмущенный доктор взял с собой этот кусок "мяса" и пошел в лавку, из которой оно было получено. В лавке он получил ответ, что в этот день мясо получено из чрезвычайки (чека) и все того же сорта. В комиссариате, куда он отправился, доктору выражали сочувствие, возмущались, но сказали, что ничего сделать не могут. Б. не успокоился и пошел в чрезвычайку, там его заявление было тоже встречено "сочувственно", но отговаривались тем, что ничего сделать не могут. Когда же доктор заявил, что он пойдет в исполком и опубликует об этом в газетах, чекисты, выслушав его речь, тоже "сочувственно" сказали ему: в исполком вы, конечно, пойдите и вообще ваши заявления можете делать где хотите, но в газетах об этом печатать не советуем. Имейте в виду, что через два дня после появления вашей заметки в печати, ваша нога будет лежать на том же прилавке..."
ВОСПОМИНАНИЯ КНЯЗЯ Н.Д. ЖЕВАХОВА